?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Клуб ТАМ. В России Previous Previous Next Next
Воркутинский тракт 2011. Часть 4 - Инта-Абезь–Сивая Маска–Сейда - Клуб ТАМ. В России
se16
ru_there
se16
Воркутинский тракт 2011. Часть 4 - Инта-Абезь–Сивая Маска–Сейда
Автор текста - СкиталецЪ
Фотографии - meerl, Майор


День 6
25 февраля, пятница.
Инта - Абезь – Сивая Маска – Сейда.







Инта. Конечно, можно было бы сейчас посидеть часок-другой в интернете, скопипастить что-нибудь из истории, и горделиво выложить тут. С некоторых пор, вы уж на меня не обижайтесь, такой подход стал не очень интересен автору. Захотите узнать, что такое Инта – Рунет открыт. Я всего лишь буду собственные ощущения передавать через призму чуточку экстремальной экспедиции, хотя посвятить Инте пару строчек все же необходимо.



Итак, смотрим в карту. Вот парадокс. Приезжаешь в какое-нибудь село, например, да пусть во Владимире. Ну какое там село? Церквушка может стоять, А селу тому уж лет как 500!!! И вот мы мчим стуженой зимой, по замерзшему проспекту, в попытке залить халявной солярки бочку-другую. Город. Большой, мощный город. А городу-то 60 лет. А 100 лет назад тут не было никакого города. Да ничего тут не было. Вообще. Даже одноименного села, зимовья или избы. Ничего. Только редкие группы деревьев, которые и мешают называть ландшафт классической тундрой. Почему? Да карта даст ответ. Единственная магистраль в этих краях – мощная река, берущая начало аж на далеком Полярном Урале – Уса. Но она, увы, проходит дааалеко севернее. И все старинные села и селения, аккурат нанизаны на Усу. Это и Петрунь, и Адзьва и Абезь. Вот этим-то поселениям не по одной сотне лет. Однако в города они не превратились. А вот Инта, Инта стала городом. Более того, классическим МОНОгородом.
Все эти дома, проспекты и магазины – все это благодаря углю. Коего под Интой в предостаточных количествах. Инта, абсолютный двойник Воркуты. Те же сроки, те же цели, те же средства. А именно. 40-е года прошлого века, тысячи безвинно осужденных едут в стылую землю умирать, а заодно поднять на ноги почти упавшую на колени родину. В 42 году сюда приходит железная дорога. И заработал конвейер: сюда - умирать, туда – уголь. История Интинского Гулага – одна из самых кровавых и жестоких. Но эпицентр этих событий все, же у нас впереди, в Абези, где было подавлено самое крупное восстание заключенных на всей территории Гулага. Если не забуду, то и сам почитаю, и тут расскажу.
И надо было бы, Конечно, надо было посвятить Инте денек, другой. Город показался весьма позитивным, хоть и живет ровно на 66-ой параллели, в 60-ти километрах от Полярного Круга. И надо было бы все же попробовать трек на Балбанью. Но это должна быть экспедиция, у которой нет более северных целей, или времени вагон. У нас и цели на пару градусов севернее, и времени, скажем так, немного. Поэтому, учитывая яндекс прогнозы, которые говорят, что вот-вот, вот-вот придет крандец.
И ветер, и снег, и тепло, принимаем решение быстрыми темпами уходить максимально севернее, в неизвестность. Ведь информации о сквозном пути до Воркуты в Инте мы так и не раздобыли. И хватило-то нас всего на коротенькую прогулку по оранжевому городу (уж очень оригинальная расцветка сталинского ампира),



на 15 минут по двухэтажному деревянному, но как показалось очень уютному Старому городу.



И мы все же постояли у знаменитого символа Инты – водонапорной башни, которую, кстати, проектировал шведский политзаключенный Артур Тамвелиус. К 14 году башню обещают отремонтировать и открыть в ней музей. Пока это всего лишь действительно огроменный памятник архитектуры.



Все. До свидания Инта. Мчим на север. Сперва нам нужно вернуться на свой трек. А именно в то место, где начинается дорога в горы - Тумановский тракт. Скрепя сердцем, поворачиваем налево, на север, вдоль газопровода. А прямо уходит Тумановская дорога, дорога, которая через 160 километров кончается в самом сердце Урала, под высшей его точкой. И летняя дорога проходима в низкую воду чуть ли не на легком тюнинге, а зимой по погоде. Но, увы. Нас снова ждет газовый тракт.



И первые несколько километров он действительно такой автобанистый. Потом кучи техники, и перекрывший дорогу головастик, в котором суровые мужчины, грозно сверкая очами, - дальше дороги нет, вы не проедете, мы перехлест делаем. Что такое перехлест, мы так и не поняли, но судя по мужчинам и их глазам, явно что-то очень увлекательное. Пришлось возвращаться обратно километров 40 и заходить на другой конец этого самого перехлеста.
А там снова...



И снова автобанистость заканчивается многомощным дорожным строительством.



и вновь горящие глаза, вновь охрана стройки. На этот раз уже не перехлест. На этот раз банально и по-доброму. Ребят, а дальше дороги нет. Мы еще не делали даже расчистку, а это типа значит, что там еще лес. Мы в расстеряности, а как же Воркута? Ну, Воркута фиг знает, а вот на Сивую Маску, чуть назад, под малюсенькую стрелочку направо. Это и будет зимник на север.
И тут уже стало повеселее. Это обычная старая геодезическая просека, идущая по першпективе куда-то туда, куда нам, в общем-то, совсем не надо.



и если в лесу красиво и быстро, то на открытых местах, а это, как правило, небольшие болотца, уже дует.
причем чем длиннее болотце, тем сильнее дует.



тут мы, пожалуй, первый раз и окунулись в уже почти забытый зимник. Слоник, едущий первым, мягонько залип, напоминая, что дальше навыки езды будут другими. Первая, раскачка, топчемся. Протоптались. А сзади, Димка, для которого это, по сути, первый перемет, не очень топчется. К слову сказать, бензиновые машины, на маленьких колесах, ну вообще не комильфо. Момента внизу почти нет, мощи до фига. И для севера такой тандем почти приговор. Машин ехать отказывается. Или глохнет, или закапывается.



Дальнейший зимник – это сказка. Лес, реликтовый массив и один из самых крупнейших в Европе, не знавший хозяйствования человека, тишина, аж звенит, погода в лесу великолепнейшая. Зимник в самом лучшем его проявлении.





но стоит появиться открытому месту...переметы метров по 100-200





Переметы, которые пробиты недавним Уралом. Идем очень уверенно. И скоро догоняем караван тех Уралов, которые нам пробивали дорогу. Уралы оказались Мерседесами. Мерседесы – самосвалами, правда, полноприводными. А пробивание колеи происходило очень загадочным способом.



Очень загадочный способ тонко-тонко нам намекнул, что дело пришло к обеду. И пока героические мужчины, героически поставят самосваливающийся самосвал обратно мы вполне успеем покушать. Растыкались по сугробам, варим суп.



Когда суп еще был кипятком, мужчины выколупали свой мерседес и ацки помчали дальше. Сзади в обедающих приехал Урал и настойчиво намекнул, что он то уже обедал. Пропускаем, и решаем все же превратить кипяток в суп. Ну а пока оно у нас там кипит, пока экспедиционеры выполняют магический ритуал со спиртосодержащими жидкостями (по чуть-чуть), расскажу, как разъезжаются на зимнике автомобили.
Как правило, с зимника съезжает всегда более легкий, никогда не съезжает автопоезд и сотые всякие крузеры. Встретился нам на обратном пути такой шальной. Моргать фарами начал еще за полкилометра. Загнал нас всех в обочину, даже не двинулся с траектории. Ну так вот..не люблю просто идиотов..отвлекся. С зимника надо съезжать вот так.



Такой способ гарантирует возвращение обратно на зимник. Ну съезжать-то ессно надо тоже топтушками, по чуть-чуть.
Отобедали, день клонился к закату, или закат клонился к горизонту, это не важно. Мчим дальше.



Минут через 10 догоняем самосвалы. Процесс постижения зимника у них, похоже, растянулся и начал им приносить удовольствие.
Подтянулись попутные и встречные машины. Сидим, ждем. Снеговые лопаты побеждают, теперь уже едем в четком северном строю. Впереди опытно мудрые и большие. Сзади мы – маленькие и неопытные.
Каждый перемет для самосвалов реальная битва. Мы сзади в галерке явно скучаем. Перед нами еще более явно скучает водитель полноприводного КАМАЗа с прицепом. Но он-то опытный и на работе. Мы молодые и горячие, да еще в отпуске. Тишину разрывает удивленный и сердитый голос Саши Елкина – аааа, а не знаете, эти молодцы на самосвалах, тренируются что-л.? Уж давно бы пропустили бы Камаза вперед, он явно на севере не первый год.» Молчим, а что нам сказать, у Сашки такие дороги каждый день, мы тут гости. Но зудит уже и у нас, ведь видно, же даже отсюда, что даже мы пойдем гораздо шустрее.
Идем договариваться с колонной. Камаз пропускает нас с невозмутимым спокойствием, там на севре они вообще все спокойные. Горбушка..тьфу буханка, отказывается отойти с колеи наотрез. Мотивация. Я договорился с самосвалами, они меня страхуют до Сивой Маски. Мы говорим, да они сами как раненые едут, давай за нами, не бросим. Нет говорит, идите на юух, тут таких умных полная тундра, а мне в Сивую Маску надоть.
Ждем. Самосвалы прошли, буханка делает робкую попытку пройти эти пару километров и сдается метров через 5. Вытягиваем его обратно. В это время ЗАДОМ по только что пробитой колее (кто ездил догадывается чем это кончится) на помощь буханке мчит самосвал. Стоооооой, кричим, езжай уже вперед, а то опять самосвалишься, а буханку мы тебе ща привезем.
Не всегда самоходом, слоник проходит засадку, разговорился с мужиками, милейшие люди. Да говорят, легко, обгоняйте, да только у нас-то больших с трудом получается, а у Вас-то и подавно будет плохо. Говорю, давай я попробую, будет плохо, я рекорды ставить не собираюсь, обратно пропущу. Обошли всю колонну и... и я понял, что сейчас ровнехонько буду тем мАсквичем-мудачком, который всегда хочет быстрее, выше, сильнее. Ведь предупреждали же, что целина.
Вощем перед самосвалами реально целина, зимник-то угадывается, но метелица свежая, местами до бампера слонику. Хватило меня метров на 50. Не едется. Многоопытный Сашка лукаво, Димка, сдуй-ка еще, что-то говорит я не верю, что ты по этому снегу ехать не можешь. Так говорю, я вроде сдут уже, а в колесах по 0.8, наверное с самого утра. Давай, давай, говоит, сдувай. Ну, шеф говорит, подчиняемся. Сзади с мобилками, а они только кк фотики там работают стоят водители самосвалов и гадают когда они сдатуться.
И правда, снег хоть и свеженький, но еще две-три-четыре десяточки и три тонны веса на 37-х колесах всплывают над переметами и характер движения меняется кардинально. Только что на волнах переметов явно чуствовалось как подсаживается движок, мы резали перемет, теперь же восьмидесятку штормит вверх-вниз. Мы уже их не режем, они нас уже держат. И это далеко не предел резины, да и резина-то скажем так не айс для зимника.
Вот такими движениями и уходим мы навсегда от колонны. Им-то дальше продолжать бить свою колею. Они-то не могут ездить по переметам, они их пробивают.
Десяток километров езды, ощущения эйфории от малюсенькой но победы и настречу гигантский караван тяжелой техники. Разъездка с которой заканчивается вот так.



Коварная колея захватила Слоника, и долгих сто метров не пускала на дорогу, а в конце и вовсе сбросила в кювет. В западню попал и Макс, а хвост успел предупредиться и вылез из нее чуть раньше. А мы с Максом так и катаемся как трамвай. Туда-сюда оно ездит, а на волю не пущает. Но многоопытный Сашка нас всех спас и мы помчались дальше.



В поселок с названием Абезь, в первый раз пересекая многомощную Усу.



Абезь была создана в 1942 году, да собственно здесь почти все живое связано с этими датами, как станция на железной дороге. До 1991 года Абезь даже была поселком городского типа. С ижемского Коми-наречия Абезь переводится как неряшливый – без всяких аналогий, просто Абезь и все тут. Как водится, каждая станция на этой дороге по сути своей была перевалочным пунктом ГУЛага. То что будет курсивом - историческая инфа, стырено из инета.
Абезьский лагерь - это чисто условное и общее название всех лагерных подразделений: Ухтпечлага, Севержердорлага, Печорлага, Северного управления, Минлага и Воркутлага, дислоцировавшихся в Абези в тот период. За 27 лет своего существования Абезьский лагерь несколько раз изменялся. Он перестраивался, расширялся и уменьшался, изменял свой облик, масштабы владений и внутреннюю планировку, переходил из одного подразделения в другое, меняя подчинения. И соответственно здесь менялись задачи лагеря. В связи с необходимостью освоения Воркутинского угольного месторождения нужна была дешёвая рабсила, которую широко использовали на ударных стройках нашей страны. В 1932 г. в Воркуту стали постоянно отправлять многочисленные этапы заключённых, и с той самой поры в Коми, в деревеньке Абезь расположенной на левом берегу реки Усы, возник первый сталинский лагерь. Здесь была создана перевалочная база Ухтпечлага Усинского отделения, получившая название Абезьский перевалочный пункт. До конца сентября 1936 г. он подчинялся Воркутинскому руднику шахты. По приказу НКВД СССР № 342 от 1 октября 1936 г. была изменена структура управления Ухпечлага. Вместо бывших 5-ти лагерных подразделений-промыслов решили создать 5 лаготделений по производственному направлению. Абезьский перевалочный пункт состоял из 2-х зон: мужской и женской. Он имел лагучастки, сезонные командировки и подкомандировки. В задачу лагпункта входило обеспечение строительства узкоколейки (ВЖД) Родник-Воркута-Вом инструментом и лесоматериалом. Доставку всего необходимого к пристани Усть-Воркута и вывозку угля из Воркуты на баржах осуществляло Печорское управление речного пароходства. Кроме того, здесь работали экспедиции геологов Ухтпечлага по будущей железной дороге от Усть-Кожвы до Воркуты, а в самой Абези изыскательская группа инженеров-проектировщиков института Лентранспроекта под руководством зам. начальника экспедиции А.В.Гоникберга. Проектированием железнодорожного моста через Усу занимались инженерно-технические работники Ленмостпроекта. Начальниками лагеря были Дождиков, Акерман и другие. По отдельным разрозненным источникам установлено, что в 1937 г. лагпункты Абези имели смешанный характер - лесной и карьерный. Для дальнего освоения Печорского бассейна и доставки воркутинского угля потребовалось срочно решить вопрос соединения Заполярья с центральными районами страны. Двадцать восьмого октября 1937 г. Совнарком СССР принял постановление № 1952-343 о строительстве Северо-Печорской железнодорожной магистрали.
Летом 1948 г. произошло крупное восстание заключенных Обского лагеря. В самой Воркуте сил для отражения наступления повстанцев не было, пришлось обращаться за помощью в Москву. Ситуация была критической — эвакуировали семьи работников лагерной администрации, жгли архивы... Авиация, танки и истребительные отряды уничтожили повстанцев в 60 км от Воркуты (район Чум-Сейда). 120 человек уцелевших отправили на штрафной лагпункт цементного завода, где они погибли от голода, холода и непосильного труда." "В печорских лагерях (станция Абезь) политические заключенные, возглавляемые осужденным подполковником Б. Мехтеевым, подняли восстание, перебили охрану и освободили тысячи собратьев по несчастью. Освобождая лагеря один за другим, повстанцы пытались дойти до Воркуты, чтобы освободить каторжников-шахтеров. Всего восставшим удалось освободить до 70 тыс. человек. Повстанцы прошли с боями около 80 км. Чтобы предотвратить взятие Воркуты, власти выбросили воздушный десант. В двухнедельных боях с восставшими применялись авиация и артиллерия. В результате повстанцы были разбиты. Уцелевшие ушли на северо-запад Урала, где несколько лет партизанили. Мехтеев был захвачен и приговорен к 25 годам заключения."
Сейчас Абезь угадывается как два трехэтажных кирпичных дома и палатка – центр мироздания, в которпый периодически заезжают вахтовки с вахтовиками. В Абези у них опорный пункт, обслуживают строительство на Инту. Движение крайне интенсивное. Разговорились с кем-то из них. На сивую Маску. Да говрит, плохонькая, но дорога есть. Там, правда, уже тундра началась, и правда, деревья остались все за Усой, тут уже они маленькми групками, а дальше будет хуже. И что делает ветер с зимником мы уже видели совсем недавно. И там переметики были локальные, что же нас ждет на открытых пространствах.



хорошо с нами был Сашка. Он уверенным голосом в 22-ом канале сказал. В тундрах зимники делают только верховые. И на таких зимниках метель почти не страшна, мы точно пройдем. Вот если зимник низовой.. МММ. Не рассказал. Верховой зимник – дорога, которую делают, ну или делают вид что делают прикатыванием сверху. Волокушей ли, трубой или бетонным блоком, или просто ездят ПО снегу. Низовой же – это чистят чуть не до земли. Пурга низовой зимник заметает навсегда. А вот верховой почти не трогает, да присыпает сверху, но ехать можно.



Ну Саня сказал, сделали. Едем в ночь. Сегодня точная цель – Сивая Маска. Что дальше не знает никто. Есть дорога, нет. Честно говоря нервничаю. Повторить подобную экспедицию скорее всего не удастся, а приехать в Сивую Маску и узнать, что зимника дальше не делали.. обидно до слез.
Прям за околицей Абези деревья неожиданно кончились, началась голая тундра. Дорожка явно повеселела. Возвращаюсь обратно на 0.3, иначе не едет совсем. Как в пластилин. 4 литра мычат, трансмиссия напрягается, а вперед не едет. Липнем каждые два-три метра. Только расскачаешься, вроде пошла уже, бац опять стоим. Выгнал Сашку своего на мороз, сдули колесья. И опять знакомый эффект. Пластилин исчез, началась интенсивная, очень терпеливая езда. На грани остановки, но все же езда. Парни начинают отставать. Колея от 37-х колес все же для 33-х плоховато. Сначала пропали фары, потом исчезли голоса. Зимник здесь уже классический верховик. Причем его похоже тут и не катают, просто проходит колонна Уралов, нотопчут тут, а потом метель все забивает. Достаточно ровненький получается автобанчик, но попадать в него тяжеловато. Иногда с Саней валимся куда-то в снег, валимся сильно, но не навсегда. К этому моменту начинает приходить понимание, а концу поездки оно уже пришло навсегда, что в тундре на правильных колесах застрять нельзя. Лебедки, сенд-траки и лопаты – это все ошибочные дествия водителя и несоотсветсиве дорожных условий и техники. К слову за все время путешествия застрять мне удалось один раз, это был как раз тот момент, когда упали вправо с Максом. Все остальные уходы с зимника, пробивания колеи, ни разу не закончились посадкой автомобиля. Чуточку терпения, немного мата, он выезжает всегда сам. Но это я не себя хвалю, это воздаю должное нашему другу, Сане Елкину. Если б не встретился бы он нам на нашем экспедиционном пути, всего-то три года назад. Если бы не зажег у нас тогда глаза, не загнал бы в Уренгое в тот памятный сугроб, да не потребовал бы его переехать. Не было бы у нас тогда и Таймыра, да и Воркуты бы не было. Что греха таить, научил нас Сашка, научил не ездить, научил понимать тундру.
Между Абезью и Сивой Маской всего-то около 40 километров. В Абези мы были уже в глубоком закате, который тут предательски подкрадывается по московскому времени часа в 4 дня. Хоть и уже вроде март, а вот в 6 уже полная темнота. Это как раз из-за полнейшего несоответсивя времени меридионального и времени административного. Коми-то живет по Москве, а вот в 50километрах правее уже живут по Тюмени в +2. И там-то уже 8 вечера. Одним словом такое несоответствие времени очень здорово сбивало с ритма. Тяжело было себя заставить вставать каждый день в 5 утра, а именно во столько начинался расвет. Хотя вот наши тюменцы как раз из своего графика и не выходили, и потом угрюмо сидели в машинах, ждали когда соизволят проснуться москвичи.
Отвлекся. Коротенько просто опишу дорожку. Километров 10 после Абези самая что ни на есть тундра. Жилая колоритная деревушка Ярпияг, что на берегу Усы. В центре которой главная композиция – непонятно какими судьбами сюда затащенный жд-вагон. После Ярпияга впадающая в Усу Сярма (эт речушка такая) заставила изрядно поволноваться – стремно было в темноте ехать по наледи. Да и вообще стремно ехать первому в кромешной темноте и почти не имея впереди четкого следа. Почему-то на участке между Абезью и Маской движения как такового нет вообще. Слабый – слабый зимничек. И за Ярпиягом еще 10 километров битвы. Хотя уже и попроще.



А уж затем начинается мощнейший анклав последнего леса, дальше до Океана белая тундра.. И все 20 километров до следующего поселка Мескашор – прямая как стрела просека через.
Едем. Гармин четко отсчитвает последние сотни метров. 66.33.650, 66.33.660... есть 66.33.666. Открыли багажник, налили по рючоке, ждем когда из тьмы, после борьбы с началом тундры приедет хоть кто-нибудь. А у парней там уже началась реальная борьба. Судя по матюкающейся изредка рации, и джиперским словечкам, тяни, назад, ослабь.
Полярный Круг. Это оно в Харьяге где-нибудь монолитным бетоном маячит. Тут в тундре оно вот так.



Каждое место где эту незримую черту пересекаешь, оно памятно. Памятно навсегда. Абсолютно непохоже, но из таких вот непохожих черточек потом склеивается действо, которое мы именуем экспедицией. Наши подъехали, по традиции перекинули через линию Серегу, который тут впервые, кто-то сам переполз, а снегу там далеко за метр. И дальше до Сивой Маски достаточно уверенный лесной ходовой зимничек, с небольшой борьбой, но в большей степени без борьбы.
Все это время рядом нет и намека на газовую стройку. Она где-то там в стороне и в этом месте еще даже не началась. Это обычный транзитный зимник вдоль трубы. И хотя большую часть техники на участки завозят по железк, иногда требуется перебросить что-то тяжелое между участками, вот для этих целей зимник и держат. Когда трассу газопровода очистят и начнут на ней работу, зимника здесь точно не будет. Весь трафик уйдет на магистраль. А вот когда стройку свернут не будет и зимника вдоль трубы. И от осознания этой мысли ..даже не знаю, чуство такое странное. Вроде бы ты где-то далеко, достаточно забрался, а вот за тобой возможно тут никто больше никогда не появится, кк заглянул к небесам украдкой в гостинную.
В Мескашор мы заехали с тыла, с юга. Причем зимник не идет через поселок, он его огибает по объездной. А вот Генштаб утверждает, что Мескашор уже связан с Сивой Маской асфальтом. Ну собственно может там где-то асфальт и есть. Однако мы едем по тоннелю, пробитому чем-то бульдозерным. И длиной он километра 3, и ни одного шанса разъехаться со встречкой.Едем и шутим – а если вот в этом метро задует.., что делать? Саня говроит, что это метро снегом заметет под верх, а ехать? ехать будем рядом. это будет быстрее. Фотка с обратного пути.



Прольется над тундрою дождик косой,
И солнце проглянет, вернув миру краски,
Над кругом Полярным, над речкой Усой
В поселке с названием Сивая Маска.


Атака местных ребятишек, которые прилипают к каждому экипажу, по северному – осторожно и открыто одновременно. Макс очарованный атакой отдал детишкам некотрую кучку сувенирки. Все попытки выяснить – а куда собственно нам двигаться дальше, не дают никакого результата. Никто в поселке так и не сказал – где тут на Воркуту и есть ли оно вообще. Самые неприятные минуты. Судьба путешествия на краю гибели. Если зимника хоть плохонького не клали – нам не пройти. Ни 37-е, ни 48-е – тут не помошники. Классического настового снега тут почти нет. Шаг с зимника и валишься куда-то вниз. Кстати...вспомнил забавность. Когда ехали обратно где-то на полустанке между Сейдой и Чумом остановились что-то привязать на багажнике. Стоит избушка метрах в 20-30 от зимника, на улице за 30. В избушке электрический свет, выходит колоритный мужичище, килограм в 150 наверное. Мы в Буранах, холодно пипец, на нем футболка и валенки. Трезв. Обрадовался, ща говорит к вам дойду – руку пожму. Так вот не дошел. Минут 10 шел, не дошел. Увяз в сугробах, еле вернулся обратно.
Заехали на станцию, причем всю дорогу впереди почти бежали ребятишки – дорогу показхывали – розовощекие, радостные, ну никак не вяжется такая детвора с этими вобщем-то неласковыми местами. На станции знают на Воркуту только одну дорогу – железную. Езжайте говорит у газовиков спрашивайте. Отличный зимник ныряет под железкой и упирается в шлагбаум – городок строителей.



Не пущают.Охраники как обычно не знают куда у них тут идет дорога и зачем вообще она тут куда-то ведет. Водители трубовозов знают только свои 10 километров куда они сейчас возят трубу. Созвон с нашими покровителями из СГК. ЕСТЬ дорога. Вернее быть должна, если не замело и кто-то по ней ходил. Неделю назад проходили трубоукладчики с Воркуты. С Сейды уже есть гарантированный проход, но до Сейды 50 километров неизвестной неизвестности. От охраников узнаем, что в городке где-то стоят два Урала, которые не выпускают на зимник без гусянок. Впереди еще нет рабочего движения, просто натоптали несколько раз за зиму проход и все. Метет уже третий день, по прогнозам усиление до штормового и на неделю вперед все очень плачевно.
Ключевой момент путешествия. Принимаем решение – пока окончательно не замело, уходить на Сейду. На удачу. Пройдем – не пройдем. Даже если задует окончательно, то будем пурговать где-то в середине. Время уже было часов, наверное, десять вечера, можно по треку проверить. Идем? Идем. Открылся шлагбаум. Огонь. Сперва совершенно непонятно – чего же здесь может быть плохого. Отличный зимник, рядом несмотря на пургу – идет работа – тянут трубу Маска – Сейда. И так километров 10 – никаких проблем, кроме одного аж пипец крымского подъема. Это была какая-то нереальность. Если бы не сделанная гравийная отсыпка – это место на колесах не пройти.



И вот. За кормой остались последние строители, зимник сначала превратился в узкую колею, а потом колея плавно расплылась метров на 50 в стороны и ... и все. куда ехать-то. По генштабу вокруг леса нет – тундра. Порывы бокового ветра. И что самое противное – метель и резкое потепление. 37-е прокомпы уже давно и безнадежно расплатались в безразмерные плюшки, даже не знаю сколько в них было. Дигма замерла на отметке 38 километров по прямой до Сейды. Зимник, если направление движения гусянок - зимник, можно угадать только по паралельным полоскам, которые видно иногда в разрывы метели. И самое неприятное – слоник перестал ехать. Вообще. Вроде правильно все делаю, вроде мы даже движемся. Но результата нет. Липнет в зимник и все тут. Лезу под капот – разутепляю дизель, под войлоком ацкая баня, дизелю туго.
Парни сзади, похоже, ехать тоже перестали. Все реже и реже стал видеть их прожектора. Все дольше и дольше стали паузы ожидания когда меня догонят.
В какой-то из моментов, после того, как за полчаса я протоптал наверное метров 200, пришло чуство отчаяния – Бог Тундры явно нас не желает видеть в этом году и в этом месте. Не, ну 200 метров за полчаса. А впереди еще 35. И это только Сейда. И это только путь туда. Но зубы сжаты, левая нога превратилась в дерево, по корпусу идут трансмиссионные судороги. Бьем колею. Тяжко. Полыхнуло. Раз. Мерещится. Полыхнуло два... АААА. Встречка, парни, встречка, ща в колейку сядем – веселее пойдет. Встрчека очень бодро выросла ТМ-кой. ТМ-ка это такая жесть из Кургана, на болотных гусеницах, в принципе ходит почти по любому снегу. Водитель ТМ-ки, остановился, открыл дверь, получил заряд снежный в кабину, не смутился. По лицу было видно, что удивлен он очень сильно. Куда вы? На Воркуту. Да вы чего, ребят, не надо, не дойдете, там дорога совсем кончается, я еле выбрался (обманывал), там километров 10 еще, а потом овраги пойдут, и бульдозер наковырял таких буераков. Не говорит, не надо, мне вас потом и езать вызволять.»



Умчал. Радость от появления колеи Тмки пропала метра через 3 после того как я в эту колею таки залез. Если до этого Слоник хоть как-то топтался, в колею он влип уже смертельно. Как показалось, ТМ-ка шла просто по направлению, зимник где-то остался правее. Выбираемся обратно. Сил нет, Саня обезвоживание. Саня заботливо пшшшшшшшшшшш...."темный кОзел". Мокрый насквозь, как будто это я под капотом напрягаюсь, а не дизель. Моя работа по протаптыванию колеи почти не дает никакого эффекта. Террик на 33-х за слоником ехать отказывается. Но ведь я прекрасно помню, что на Таймыр Макс четко шел за мной в кильватере на 35-х. А когда у меня уже вестибуляррность терпения отказала несколько часов по Енисею топтал первым. Не. Не дело это в экстримальные экспедиции ездить на разной технике, и 33-ии колеса тоже, наверное, сюда не надо. Либо уж все тогда на 33-х. Или все едут, или все не едут, но вместе... Метров 500 мы шли, наверное, час.



Именно тогда все единодушно сказали Сашке Елкину спасибо. Ибо если бы не он, нам бы этот спецучасток, наверное, вот так в лоб не пройти. Ждали бы попутку или погоду. Потому что сложно представить, что груженный автомобиль, в котром далеко за три тонны может хоть и медленно, но ехать по снегу глубина котрого даже не прогнозируется, метра два, а может и три, а может и пять.
Он просто садится на мосты, вниз ему уже некуда, он уже сидит мостами, дном, пузом, всеми защитами, но едет вперед толко на правильных навыках. Чуть ошибся – недвижимость. Чуть дал волю злости – недвижимость. Чуть передавил газ – недвижимость. И внешне это выглядит достаточно фантастически – визуально автомобиль плотно, безнадежно, навсегда. Дырк, дырк, пять сантиметров. Дырк назад. Хоп, уже десять сантиметров. Раз. Передавил передний сугроб, и полметра твои уже. Еще один цикл. Изводит безмерно, сил отбирает – киловатно. Но сцука едет. Едет неотвратимо. 30 километров. 25...



Раннее утро. Сейда. Первое попавшееся место для ночевки. Место оказалось проходом под железной дорогой. Наверху железный же мост. Пельмени, пиво уже не берет, коньячку. Проваливаемся в сон. По мосту ацки гремит грузовой состав везущий новые партии газовой трубы на далекий Ямал, но нам этот поезд, и этот мост..уже далеко.далеко..Снов нет.



продолжение следует...

Tags: , ,

Leave a comment